В эпоху классической древности, как известно, были заложены основы многих современных крупных отраслей знаний. В «Началах» Эвклида геометрия предстает перед нами уже в чисто математической, отвлеченной от качества предметов форме.
В философии складываются представления о бесконечной вселенной, о конкретном и бесконечном пространстве и даже о связи пространства и времени. Здесь уместно вспомнить Анаксимандра, Демокрита, Эпикура, Аристотеля, но особенно четко, в интересующем нас аспекте, сложилось понимание пространства в древнеиндийской философии, пользовавшейся терминами «акаша» и «дик». Под термином «акаша» имелось в виду пространство вообще, отождествляемое иногда с эфиром, а под термином «дик»— конкретные пространства и конкретные пространственные отношения (например, в смысле «стран света» и т. п.); «дик» было доступно чувственному восприятию, а об «акаше» можно было судить лишь по косвенным формам его проявления. Древнеиндийские философские школы санкхья и вайшешика приблизились даже к научному пониманию пространства и времени — «первичная материя» имеет у них два атрибута: время и пространство.
Таким образом, в эпоху классической древности выделились три основные области знания о пространстве: геометрия (измерение пространства и форм в отвлеченном виде), философия (пространства как логические категории) и география (описание конкретных пространств, окружающих земель и стран).
Известно, что дифференциация знаний в эпоху классической древности не носила столь ярко выраженного характера, как в наши дни; обычно принято считать, что отдельные конкретные отрасли знаний входили в общефилософские системы у древних народов. География в этом смысле — не исключение. Античный географ Страбон заявлял об этом весьма решительно: «Мы полагаем,— писал он,— что география, избранная предметом настоящего труда, не менее всякой другой науки входит в круг занятий философа» *.
Но с современных теоретико-географических позиций можно обнаружить и более сложные взаимоотношения между философией и географией в античное время, прояснившиеся уже в наши дни. Известно, что раннеантичные философские системы нередко имели диалектический и материалистический характер, причем за первооснову всех вещей и превращений брался какой-нибудь один элемент. У Фалеса Милетского — это «вода», у Анаксимена — «воздух», у Ксенофана — «земля», которые, многократно изменяясь, переходят в иные состояния (вода в землю, земля в воду и т. п.).
Стало быть, в своей натурфилософской части ранняя древнегреческая философия представляла собою, по существу, учение о взаимодействиях и взаимопревращениях компонентов географической среды. И хотя в то время в этом плане философия никоим образом не соотносилась и не могла соотноситься с физической географией, сегодня мы можем констатировать наличие элементов теории физической географии в античных мировоззренческих системах.
Известно, что в основе развития мышления лежит трудовая, производственная деятельность человеческих коллективов; она в конечном итоге определяет развитие (и возникновение новых) наук, особенности процесса познания мира в ту или иную эпоху.
Что касается географии, то она стала складываться в особую отрасль знания, когда люди вышли за пределы своих «вотчин» и заинтересовались соседними районами, когда они начали накапливать сведения об этих новых районах, сопоставлять особенности природы, хозяйства, населения. Интерес этот обусловливался развитием экономических и политических отношений между народами.
Как наука география зародилась и получила первоначальное оформление уже в античное время.
И тогда же она была осознана учеными как «землеописание», что запечатлено в самом названии науки (термин введен, вероятно, Эратосфеном) Клавдию Птолемею принадлежит точное для того времени определение этой дисциплины: «География есть линейное изображение всей ныне известной части земли со всем тем, что на ней находится… География изображает известную нам землю единой и непрерывной, показывает ее природу и положение в виде самых общих очертаний, отмечая заливы, большие города, народы, реки и остальное, наиболее достопримечательное в каждом роде».
Нельзя, однако, не отметить, что стихийная диалектика, пронизывавшая всю систему знаний античности, сказывалась и на географии: попытки теоретически осмыслить материал предпринимались уже в то время. Еще в период Древнего Царства египтяне задумывались о причинах ежегодных разливов Нила, а греки, в частности Геродот, посвящали этой проблеме весьма обширные, впрочем, и весьма фантастические, рассуждения. В глубокой древности финикийцы подметили взаимосвязь между положением Луны на небесном своде и морскими приливами и отливами.
