В борьбе за сохранение своих позиций мусульманские религиозные организации и служители культа особенно большое значение придают теологической интерпретации национальной истории, истории национальных отношений и места ислама в историческом процессе. Обращение к этой теме далеко не случайно: учитывая вполне естественный интерес людей, особенно молодежи, к прошлому народа, его истории, служители мусульманского культа и богословы стремятся направить его в нужное им русло.
Причастность ислама к духовным богатствам, созданным прошлыми поколениями, «доказывается» опять-таки ссылкой на национальный характер ислама как религии народов Средней Азии и Казахстана. Для этого используются самые разнообразные приемы В фетвах по богословско-догматическим вопросам мы вновь встречаем отождествление национального с религиозным. Так, например, религиозные праздники, обряды, ритуалы объявляются национальным «священным наследием» предков. Вместе с тем служители культа в соответствии с духом времени стараются несколько видоизменить их. Прежние дорогостоящие пиршества, навязывавшиеся в дни религиозных праздников представителями эксплуататорских классов, объявляются чуждыми религии наслоениями. Подобные оговорки позволяют религиозным деятелям заронить в души верующих мысль о «демократическом» характере вероучения и культа ислама, о стремлении мусульманских религиозных организаций нашего времени избавить «мусульманские народы» от обременительных традиций и излишних расходов.
Особенно много внимания утверждению позитивной роли ислама в истории народов Востока уделяет печатный орган Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана журнал «Мусульмане Советского Востока». В нем ведется специальная рубрика — «Великие ученые Средней Азии», где помещаются статьи, посвященные видным деятелям прошлого, выходцам из Средней Азии, которые в какой-либо степени участвовали в развитии и распространении исламской мысли. Такая направленность религиозных публикаций имеет своей целью внедрить и укрепить в сознании верующих убеждения о «национальном», «народном» характере мусульманства.
Стремясь «облагородить» исламскую религию, изобразить ее в качестве двигателя национальной культуры народов Средней Азии и Закавказья, мусульманские богословы по-новому оценивают творчество тех известных ученых, поэтов и мыслителей, которые прежде за свои взгляды подвергались гонениям со стороны мусульманского духовенства. Пересматривается отношение к творческому наследию Ибн-Сины (980—1037), аль-Фараби (870—950) и других философов Востока, высказывания которых о всевышнем и мире, по мнению одного из крупных мусульманских богословов, аль-Газали (1058— 1111), «роднят учение этих философов с учением мутазилитов в неверии которых сомневаться не приходится.
Примерно так же относились богословы и к творчеству Абу Рейхана аль-Бируни (973—1048) — великого среднеазиатского мыслителя, который тоже был обвинен в неверии и даже приговорен к смерти.
В наши дни все эти ученые включаются духовенством в списки выдающихся мусульманских деятелей. Подвергавшиеся некогда гонениям со стороны мусульманского духовенства за свое свободомыслие Улугбек, Махтумкули, Абулкосим Фирдоуси, Молла Фатали Ахундов и многие другие мыслители прошлого, изображаются сегодня верными приверженцами исламского вероучения. При этом богословы стремятся утверждать, что достижения выдающихся ученых прошлого якобы неразрывно связаны с исламским образом мыслей. «Улугбек,— отмечает, например, мусульманский журнал,— реалистически понимая основное учение ислама, выступал как выдающийся ученый и глашатай просвещения» 2. Сегодня положительно оценивается мусульманскими деятелями и основатель узбекской советской литературы Хамза Хаким-заде Ниязи, зверски убитый религиозными фанатиками за свои атеистические взгляды.
В свое время труды ученых, которых обвиняли в неверии, сжигались на кострах как еретические и безбожные, противоречащие учению «священного» Корана. В наши же дни проповедники ислама довольно часто обращаются к произведениям этих ученых, стараясь использовать их аргументацию для доказательства совместимости ислама и науки.
