ГлавнаяЧеловек с планеты ЗемляТеория ДарвинаЧеловек разумныйРелигия → Египет на перекрестке культур

Египет на перекрестке культур

31 Авг 2011

Культура Египта Соотношения между язычеством и пришедшим ему на смену христианством представляют собой проблему не только научного, но и мировоззренческого значения. Несмотря на то, что теологи чаще всего открещиваются от древней языческой основы многих христианских образов, факты свидетельствуют об обратном.

Древнейшие образы и мотивы вошли составной частью в христианскую религию и культуру, причем настолько прочно, что мы зачастую даже не задумываемся об этом. Древнеегипетская культура благодаря эллинистической, античной, вошла в соприкосновение с коптской, византийской, а через нее с западноевропейской и русской. Казалось бы, что может связывать русскую культуру с древнеегипетской, так далеко отстоящей от нее в пространственно-временном отношении? Но обратимся хотя бы к православным святцам. В замечательной статье Н. А. Мещерского «Египетские имена в славяно-русских месяцесловах», помещенной в сборнике «Ж. Ф. Шампольон и дешифровка египетских иероглифов»1, приводятся многие примеры египетского происхождения православных русских имен. Так, имя святого Исидора, память которого церковь празднует 4 февраля, еще древнерусский лексикограф XVI века Максим Грек объясняет следующим образом: «Исшдоръ, Исисин даръ». Имя святого Онуфрия (12 июня) с древнеегипетского переводится как «Постоянно находящийся в состоянии благости», — один из распространенных эпитетов египетского бога Осириса. Пахомий (15 мая) в переводе с коптского означает «Орел». Пафнутий (25 сентября) в коптском языке имеет значение «Тот, кто принадлежит богу», «Божий». Серапион (5 августа) — это видоизмененное имя эллинистического бога Сараписа. Носители имени Сусанна, память небесной покровительницы которых празднуется в неделю жен-мироносиц, зачастую и не подозревают, что их имя в переводе с древнеегипетского и коптского означает «цветок лилии».

Египет на перекрестке культурТаисия переводится с коптского как «принадлежащая Исиде». На иконе XVI века из Чудова монастыря изображен св. Христофор в полном воинском доспехе, с копьем в правой руке, но с песьей головой! Анализ иконографии, легенд и житийной литературы, связанной с его именем, позволил Е. Н. Максимову в своей статье «Образ Христофора Кинокефала (опыт сравнительно-мифологического исследования)»1 с полным правом утверждать, что древнеегипетским аналогом этого святого является шакало-головый Анубис. Чтобы глубже проникнуть в саму сущность трансформации древнеегипетской культуры в коптское время, обратимся к событиям IV—V веков, когда христианство стремительно распространялось по Египту, завоевывая все больше и больше сторонников. Однако продвижение новой религии было не таким безоблачным, как часто рисуют его христианские авторы. Еще в 385 году было принято несколько законодательных актов, закрывающих языческие храмы и запрещающих поклоняться Зевсу. В 391 году произошла знаменитая осада Сарапеума.

Египет на перекрестке культурИстория началась с того, что александрийский патриарх Феофил решил перестроить храм Диониса в Александрии для совершения в нем христианского богослужения, что вызвало естественный гнев и возмущение приверженцев его культа. В Александрии начались сильные народные волнения, во время которых язычники были оттеснены в один из красивейших храмов Александрии — Сарапеум. В нем находилась гигантская статуя этого бога, которую современники называли настоящим чудом искусства. Несколько месяцев длилась осада христианами Сарапеума. Когда об этом узнал император Феодосии, он повелел запретить культ Сараписа и разбить знаменитую статую. Так и поступили.

Последовавшее вскоре за этим разрушение храма расценивалось христианами как символ своей победы над ненавистным им язычеством. В 415 году толпа фанатически настроенных христиан убила знаменитую представительницу александрийского язычества, одну из ярчайших фигур своего времени, дочь математика Теона, возглавлявшую одну из неоплатонических школ, Гипатию. Противостояние язычества и христианства отмечалось не только в городах, бывших своеобразными островками языческой культуры, где бережно сохранялись древнейшая литература, философия, театр, искусство. В отдаленных местах, в оазисах, в более провинциальном Верхнем Египте также продолжалось сопротивление. Настоятель Белого монастыря в Атрибе Шенуте, знаковая фигура в коптской истории и культуре, выступал яростным противником язычества, сжигал языческие храмы и разбивал ненавистных ему идолов. Вот как описывается в «Житие Шенуте», составленном монахом его монастыря Бесой, один из таких случаев. «Случилось однажды, когда наш отец вошел в город Шмин (то есть египетский Ахмим. Е. Т.), чтобы ночью тайно убрать идолов из дома Гесия, что он сел на своего осла с двумя братьями-монахами, также севшими на животных. И они вышли к реке ночью и по промыслу Божьему переправились через реку и вошли в город, не воспользовавшись судном и корабельщиками. И когда они пришли к дому язычника, тотчас двери дома растворились одна за другой, пока он не вошел в место, в котором (были) идолы. И таким образом он взял их с братьями, которые были с ним, и они вынесли их к реке, раскололи пополам и бросили в реку».

В своей проповеди, направленной против одного из языческих богов, Шенуте утверждал следующее: «Нет у тебя силы, демон, кроме (того, чтобы) погубить. Это богохульство — сказать, что есть у тебя сила, чтобы творить или делать добро, как думают об этом язычники»2. В сознании простых христиан древние боги постепенно приобретали демонические качества, из былых благих помощников становясь враждебной силой, которую следовало опасаться и победить можно было лишь постом и молитвой, как это делали пустынные старцы. Вот одна полуфантастическая история, записанная в «Изречениях египетских отцов» — памятнике коптской литературы IV-V веков. «Пошел однажды из Скита <…> старец апа Макарий и вошел в одно маленькое помещение (скорее всего гробницу. Е. Т.), и лег. Были же там тела мертвые, принадлежащие язычникам. Он взял одно и положил себе под голову, как подушку. Когда же демоны увидели, как он храбр, позавидовали ему и захотели его устрашить. Они закричали женским голосом: „Такая-то, иди с нами в баню!”. Другой же из демонов отозвался из-под него (то есть будто говорит труп, подложенный алой Макарием под голову): „На мне чужой, я не могу идти!”. Старец не устрашился, но смело ударил по трупу, говоря: „Вставай и иди, если можешь!”. Когда это услышали демоны, они возопили великим голосом: „Ты победил нас!”. И они убежали с великим позором»3. Само появление подобных легенд свидетельствует об изменении отношения египтян к обрядам и обычаям своих предков. Тела покойных, о сохранении которых так заботились древние, ничего не значили для христиан, отвергавших погребальные ритуалы язычников, а были лишь олицетворением непонятных, а значит, и враждебных сил. Однако древние традиции, обладавшие многовековой историей, было не так легко уничтожить. В IV-V веках среди интеллектуальной элиты крупных городских центров, таких как Александрия, растет интерес к изучению прошлого своей страны.

 Гор-аполлон, выходец из семьи коптовфилософов, пишет свое знаменитое сочинение о древнеегипетских иероглифах. После смерти александрийского философа Гераиска его друг, философ Аск-лепиад, «приготовился выполнить обряды жрецов и между прочим — обвить тело осирическими пеленами»1. Еще в 485 году недалеко от Александрии действовал храм Исиды. При храме жили священные бабуины и кошки, часть статуй, наполнявших его, была перенесена из разрушенных мемфисских храмов, а стены святилища были покрыты иероглифическими надписями. Храм Исиды в Филе, у южных границ Египта, просуществовал до 535 года, пока не был превращен в христианскую церковь по приказу императора Юстиниана. Но с падением этого последнего оплота древней цивилизации египетская культурная традиция не прекратила своего существования. Коптское искусство и культура, при внимательном к ним обращении, таят в себе немало тайн и загадок, ответы на которые следует искать в тех исторических эпохах, которые отстоят от них на многие сотни лет. Изображения на так называемых коптских тканях, загробных стелах, фрагментах рельефов из древних дворцов и храмов, керамике, росписи храмов и монастырей, наконец, некоторые иконописные образы нередко уходят корнями в глубокую древность. Связь древнего Египта с христианством весьма многопланова и в большинстве случаев выходит за рамки заимствования отдельных образов или мотивов. Древнеегипетская и особенно эллинистическая религия оказали влияние на формирование теологических, духовно-нравственных и философских основ христианства. Концепция бессмертия души, посмертного воздаяния, наконец, основная в христианстве догма о смерти и воскресении Христа имеет прямые параллели в древнеегипетской и античной религии. По мнению многих исследователей, связи между древнеегипетским философским мировоззрением и христианством прослеживаются начиная с мемфис-ского богословского трактата, относящегося к эпохе Древнего царства. Согласно этой теологической концепции, весь мир произошел от слова бога Птаха, что не только по смыслу совпадает с первыми строками Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1), но и очень близко ему в текстуальном плане. Приведем довольно пространную цитату, посвященную взаимосвязи древнего Египта, античности и коптского христианства из монографии Н. А. Померанцевой, одной из лучших специалистов в древнеегипетском искусстве и культуре.

«Именно среди коптов обнаружились тенденции обращения к традициям древнеегипетского искусства — в них копты видели местные черты, отвечавшие их эстетическим идеалам, которые выражались в стремлении к условности, плоскостности изображений. Этому немало способствовала общность художественных принципов коптского искусства с искусством всего ближневосточного региона и, в частности, с оказавшими на коптов непосредственное влияние памятниками сиро-палестинского круга. Коптское искусство в стилистическом отношении не было однородным. На раннем этапе его развития античные традиции сказываются весьма ощутимо. Античные формы сочетаются с христианской символикой, вылившейся из переосмысления древнеегипетских ритуальных атрибутов. Однако если мировоззренческие принципы античного искусства как языческого были неприемлемы для христианства, то его художественные приемы продолжали существовать, проникая в практику работы мастеров»1. Осмысление древнеегипетских и античных мотивов происходило разными путями в коптском искусстве. Искусство это, будучи изначально метафоричным, стало скорее искусством символов, предусматривающих многообразие истолкований, от ис-торико-культурологических до религиозно-мистических.

Так, особенно на начальных порах развития коптского искусства, в нем нередко заимствовалась древнеегипетская религиозная символика практически без изменения ее значения. В основном подобные заимствования встречаются на памятниках, имеющих какое-либо отношение к погребальному обряду. Их предназначение восходит к центральной в христианстве идее личного спасения, надежде на продолжение жизни и после конца земного существования, вере в жизнь вечную. На память приходят слова Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в меня имеет жизнь вечную» (Ин. 6:47). Идея бессмертия души и тела являлась одной из важнейших и в древнеегипетской религии. Ее реализации был подчинен сложный комплекс погребальных ритуалов, цель которых в конечном итоге сводилась к сохранению тела от разрушения, а следовательно, к обеспечению возможности объединиться в нем различным составляющим человеческой сущности: «души» — Ба, «двойника» — Ка, «духа» — Ах. Христианство отринуло языческий обряд мумификации и связанные с ним погребальные ритуалы. Концепция бессмертия, по предположениям специалистов, могла воплотиться в столь своеобразной форме, как оформление одеяний покойников: фигурные и орнаментальные изображения на этих одеждах должны были заключать веру в возрождение, в бесконечную загробную жизнь.

Египет на перекрестке культур На коптских тканях неоднократно встречаются знак жизни — анх, получивший новое значение — креста, Око Хора —уджат, лотос, мистическая лестница. Та же символика появляется и на стелах, которые устанавливались на могилах умерших. Языческое в них тесно смыкается с христианским. На одной из стел Коптского музея в Каире изображенные в верхнем регистре анхи соседствуют с христианским крестом, а в нижней части композиции представлена небольшая лодка, отголосок древнейших представлений о странствии умершего по небесному Нилу в ладье солнечного бога Ра. Многие стелы покрыты орнаментом, составными элементами которого являются кресты и анхи.

Часто анхи соседствуют с растительными и зооморфными (животными) мотивами, о символике которых речь последует дальше. Особое значение в коптском искусстве получили образы античной мифологии. Как уже отмечалось, на ранних этапах развития коптского искусства оно было буквально пропитано эллинским духом. И если заимствования древнеегипетской символики отмечаются преимущественно на памятниках, связанных с погребальным ритуалом, то есть в наиболее консервативной и наименее склонной к изменениям области религиозного сознания, то античными сюжетами проникнута буквально вся коптская культура. Скульптура, резные дворцовые фризы, каменные ниши, фрагменты рельефов Ш-V веков наряду с новой христианской символикой содержат изображения многочисленных персонажей античной мифологии. Христианский крест, поддерживаемый двумя эротами, в более поздних изображениях трактуемых как ангелы, становится одним из самых популярных сюжетов. История Орфея и Эвридики, Геракл, побеждающий льва, похищение Европы Зевсом в облике быка, рождение Афродиты из пены морской, кентавры — вот лишь краткий список античных сюжетов, нашедших воплощение в коптской пластике.

Египет на перекрестке культурИх появление среди скульптур, происходящих, как полагают, из церковных построек, долгое время вызывало многочисленные недоумения, пока не было неопровержимо доказано, что большинство подобных памятников происходило из языческих погребальных сооружений, использованных позднее христианами для своих нужд. Часто встречаются в коптском искусстве изображения греческого бога виноделия Диониса. Очень интересны дионисийские сюжеты, представленные на коптских тканях. М. Э. Матье, с именем которой связано изучение древнеегипетского искусства в России, обращает внимание на связь изображений Диониса с древнеегипетскими осирическими мифами1. Так, на одной ткани из коллекции Эрмитажа Дионис вместе с танцующей вакханкой изображены в центре медальона, окруженного растительным орнаментом, в состав которого входят виноградные лозы. Параллели мы находим в иконографии Осириса, который также часто изображался среди вьющихся побегов виноградной лозы.

Египет на перекрестке культур Образ Орфея, который был переосмыслен приверженцами христианства как Адам в раю, Добрый пастырь, символ Христа, характерен для раннехристианского искусства Египта и прослеживается как в каменных скульптурных композициях, так и на погребальных тканях. Следует подчеркнуть, что в христианском искусстве сюжеты с античными героями трактовались аллегорически, их подвиги воспевались как торжество жизни над смертью, как бессмертие, обретенное благодаря благому божественному вмешательству. Некоторые мотивы древнеегипетской мифологии, попав в иную культурную среду, подверглись значительной переработке, на их основе возникли качественно новые образы и решения.

Примером тому может служить образ Исиды с младенцем Хором на коленях, который повлиял на формирование образа Богоматери. Наиболее четкие параллели прослеживаются между статуарными изображениями Исиды и Хора-младенца и иконографическим типом сидящей на троне Богоматери Мле-копитателышцы (лат. Maria lactans, греч. Galaktotrophusa). Обращает на себя внимание сходство в композиционном решении темы Богоматери с младенцем Христом на росписи из монастыря в Саккара, на стеле из Берлинского музея и других памятниках с лучшими египетскими прототипами. Среди них стоит отметить прекрасную греко-римскую Исиду III века н. э. из Берлинского музея, в ниспадающих одеяниях, без признаков царственного сана, более всего напоминающую итальянских мадонн эпохи Возрождения. Большое значение в коптском христианстве имеют образы конных святых.

Египет на перекрестке культур Культ святых всадников появился в Египте с распространением христианства приблизительно в то же самое время, когда он возник и в Византии. Исследователи связывают это явление с возросшим значением конных армий и отражением этого процесса в культуре и искусстве. Святой всадник, убивающий поверженного врага, выступающего в образе змея, нечестивого царя или воина, взирает на нас с многочисленных коптских икон, росписей храмов, каменных рельефов. В Египте в образе победоносного всадника изображались святые Георгий, Меркурий, Сисиний, Феодор, Виктор. В более ранний период этот мотив был известен и в римском искусстве.

Египет на перекрестке культурЕгипетским, вернее, греко-римским прототипом подобного сюжета можно назвать изображение Хора — в облике конного воина с головой сокола, — пронзающего копьем Сета в образе крокодила. Этот сюжет, в свою очередь, восходит к многочисленным древнеегипетским изображениям триумфа Хора над Сетом, что символизировало победу света над хаосом, борьбу сил света и тьмы. Согласно древнеегипетской мифологии вечное круговращение смерти и рождения проявлялось и в мифах об умирающем и воскресающем Осирисе, и в последующей борьбе его сына Хора с вероломным убийцей своего отца — Сетом, олицетворявшим хаос, зло, темное начало. Выше мы уже упоминали об образе святого Христофора Ки-нокефала, песья голова которого так напоминает Анубиса. Житие коптского св. Меркурия Абу-Сефейна (в переводе с арабского Меркурия «отца о двух мечах») упоминает о двух святых с собачьей головой — Ахракасе и Аугани, которые верно служили ему и повсюду сопровождали. Эти святые изображены и на коптской иконе XVIII века, хранящейся в Коптском музее. Отдельного упоминания заслуживают растительные и зооморфные символы в коптском искусстве. Нет необходимости еще раз подчеркивать то значение, которым в древнем Египте обладал культ животных и растений. Египтяне обожествляли практически все проявления живой и неживой природы.

Это преклонение перед силами и образами природы не могло исчезнуть с принятием христианства, а лишь слегка трансформировалось, обретя новое содержание. На многих коптских тканях стало появляться изображение сцен, тем или иным образом связанных с нильской природой, практически без изменений заимствованных из древнеегипетских гробничных росписей и рельефов. Нильское божество Хапи, слившееся в греко-римское время с Сараписом, и его супруга Эвтения также являются одними из самых излюбленных образов раннего коптского искусства. Растительные мотивы появляются на многочисленных резных рельефах, образуют капители колонн, каменные фризы дворцов и храмов, встречаются на расписной керамике. Гирлянды цветов, венки, розетки символизируют возрождение и вечную жизнь.

Постоянное обновление жизненных сил природы служило залогом духовного обновления человека, надежд любого христианина на вечность посмертного существования. С прекрасными образами природы связывалась в христианстве и идея Рая, места блаженных. Некоторые животные имели четко выраженную символику. Рыбы еще в древнем Египте почитались священными, были связанными с культами различных богов. По мнению М. Э. Матье, «многочисленные рыбы, изображенные на коптских христианских памятниках плавающими среди малозаметных иногда лотосов, также восходят к определенным древнеегипетским прототипам, являясь прямыми потомками рыб со стенных росписей и блюд фараоновских времен. Если в течении тысячелетий на сценах охот в нильских зарослях, постоянно изображавшихся на стенных росписях египетских гробниц, неизменно встречали мы рыб, пльшущих в различных направлениях среди водорослей и лотосов, если из столетия в столетие изготовлялись чаши с такими же неизменными изображениями рыб и водяных растений, то теперь мы встречаем тех же рыб среди излюбленных ими зарослей уже на памятниках христианского культа в качестве вполне свойственной, как казалось бы с первого взгляда, этому культу символики».

Рыбы, чаще всего изображавшиеся на коптских памятниках, назывались в древнем Египте in и были связаны с культом богини Хатхор в Эсне. В христианстве же, как известно, рыба являлась символом Иисуса Христа. Заяц в античной мифологии издавна имел отношение к культу Диониса. Вместе с павлинами, пантерами, козлами заяц переходит на различные композиции, имеющие отношение к дионисийским празднествам на греко-римских, а позднее и христианских памятниках. На рельефах из ранних коптских храмов и монастырей заяц изображен поедающим виноград, рядом с птицами, среди завитков цветочных гирлянд. На загробных стелах, погребальных одеяниях, рельефах из храмов, керамике в коптское время часто помещались изображения птиц. Такое внимание к ним было неслучайным. В древнем Египте почитание птиц занимало одно из главенствующих позиций. Птицы были солнечными символами, их облик принимали важнейшие боги, в образе птицы с головой человека мыслилась духовная и телесная сущность богов и людей Ба. Верховный бог Гелиополя Атум-Ра в образе птицы Бену стоял у начала сотворения мира. Птицы имели значение также и посредников между миром небесным и земным, глашатаев воли богов. В христианской символике голубь становится олицетворением Духа Святого, а символом евангелиста Иоанна был орел. Образ древнеегипетской солнечной птицы Бену, творца мира, «души» — Ба богов Осириса и Ра, символа Утренней Звезды — планеты Венеры, явился одним из составляющих античных и раннехристианских представлений о знаменитом Фениксе. Эта птица, которая сжигает себя, дабы заново возродиться, в христианстве служит символом вечной жизни и постоянного возвращения. Монофизитские теологи, доказывая одну, божественную, природу Христа, сравнивали его с Фениксом. Также с Фениксом связаны христианские представления о бессмертии души, его образ стал зримым свидетельством воскресения Христа и вместе с тем надеждой христиан на возможность воскресения во плоти после свершения конца света и наступления Страшного суда. Неслучайно в одном из коптских текстов эта птица названа провозвестником трех важнейших эр мировой истории, начинающихся, соответственно, с Авеля, Моисея и Иисуса Христа.

Интересно, что у египтян некоторые представители фауны и фантастические существа олицетворяли также времена года: заяц и гиппопотам — весну, лев и лебедь — лето, олень — осень, кабан, утка и ласточка — зиму. Не стоит забывать и о такой области коптской культуры, как язык и литература. Как упоминалось выше, коптский язык можно с полным правом назвать наследником древнеегипетского. Многие коптские слова имеют древнеегипетское происхождение, а в алфавите сохранилось семь демотических знаков. Благодаря тому, что в коптском языке присутствуют огласовки, современные филологи получили возможность реконструировать звучание некоторых древнеегипетских слов, проникнуть в, казалось бы, навсегда забытые тайны умолкнувшего навсегда языка фараонов и их подданных. По мнению специалистов, магическая2 и медицинская литература коптов является непосредственным продолжением древнеегипетской. Коптские магические тексты очень близки демотическим. В заклинаниях нередко присутствуют образы древней мифологии, сообразуясь с их прямым назначением — победить заклятого врага, дать жизнь ребенку, наложить любовные чары. О смешении в подобных текстах древнеегипетских, античных, эллинистических, иудейских, гностических элементов свидетельствует следующий фрагмент V-VI веков: «Хор, Хор, Фор, Элоэй, Адонай, Иао, Саваоф, Михаил, Иисус Христос! Помоги нам и дому этому. Аминь».

Египет на перекрестке культурКак видно в этом изречении, человек обращался к египетским, гностическим, иудейским и христианским богам, дабы заручиться их поддержкой. На уровне «народной» религии связь древнеегипетской и коптской культуры прослеживается на примере целого ряда обычаев и традиций, зафиксированных этнографически. Побывавший в Египте в начале XX века английский путешественник С. Лидер, описывая современную жизнь коптов, также находит следы древнеегипетских обрядов и традиций1. До постройки Асуанской плотины жизнь египтян по-прежнему зависела от подъемов и разливов Нила. Египтяне начала XX века, как и их далекие предки, полагали, что воды Нила посланы с небес. Народные врачи же рекомендовали использовать воды Нила как средство от всяческих болезней.2 С июня по октябрь во время ежедневного богослужения произносились молитвы о поднятии многоводного Нила. Существовала и другая молитва: «Пусть упадет на людей тысяча тысяч осадков!»3. Автор также приводит примеры, подтверждающие, что следы древнеегипетского почитания природы остались и у современных ему коптов. С. Лидер записал несколько современных, в несколько утрированном виде свидетельствующих об этом, историй о пустынных старцах. «Рассказывают про Макария Великого, будто он убил в келье своей комара. Старец так переживал, что удалился в болотистое место, где комаров водилось в огромном количестве, и просидел там обнаженным шесть месяцев. Когда он вернулся, братья узнали его только по голосу!»4 «Апа (отец) Макарий жил в пещере. Однажды к нему пришла пантера и, коснувшись лапой его одеяния, повела за собой. Они вошли в другую пещеру, и Макарий увидел слепых детенышей дикого зверя. Тогда он произнес молитву, и они прозрели. На другой день пантера снова пришла к апе Макарию и принесла ему овечью шкуру, которую святой старец использовал как свое ложе, пока она совсем не пришла в негодность».

Наконец, сам за себя свидетельствует рассказ одного египтянина, будто некий святой человек плавал по Нилу на спине у крокодила. Разве перед нами не трансформировавшийся с веками миф о Хоре, победившем Сета в облике крокодила? Как известно, область «народной» религии наиболее консервативна и меньше подвержена изменениям, вне зависимости от религии официальной. Обряды, связанные с зачатием и рождением детей, принадлежат именно к этой области религиозных представлений. Известны многочисленные коптские магические статуэтки, призванные помочь бесплодной женщине зачать ребенка. Эти статуэтки практически полностью совпадают по своей форме и значению с применявшимися в древнеегипетской магической практике. Египетские христианки, подобно своим языческим предшественницам, верили, что через свое подобие — «куклу», положенную в могилу предка, — они будут магически оплодотворены и родят потомство, призванное обеспечить бессмертие роду. Интересно, что еще в начале этого века у феллаховхристиан при погребении ребенка мать просила вынуть его из гроба и похоронить гроб пустым, а ребенка положить отдельно, прямо в песок; это должно было обеспечить матери рождение нового ребенка.

Некрещеный же ребенок помещался в случае смерти в сосуд, который зарывался под полом дома, чтобы мать могла снова родить.1 С. Лидер описывает, что на второй день после рождения ребенка повивальная бабка проделывает так называемый обряд «улучшения глаз» — поднимает веко ребенку и обводит глаз кхо-лью.2 Как известно, обычай обводить глаза кхолью уходит корнями еще в додинастический Египет и на мифологическом уровне связан с мифом об Оке Хора.3 Прошлое и настоящее нередко соседствуют в египетской истории, отражая саму сущность культуры Нильской долины, постоянно изменяющуюся, но тем не менее остающуюся в чем-то неизменной, несмотря на уходящие в бесконечность человеческой памяти века и тысячелетия Еще в ХШ веке до н. э. неизвестный египетский писец сказал: «Умер человек, стало прахом тело его, и все близкие его покинули землю. Но писания его остаются в памяти и в устах живущих»4. Письмена древнеегипетской культуры запечатлены в не только в материальных, земных творениях, но и навечно сохранились в богатейшей в мире духовной культуре. Приоткрыв таинственный и неизведанный мир христианского Египта, мы обнаруживаем в нем следы столь далекого от нас Египта эпохи фараонов.



Источник изображения: clarita


Рекомендуем к прочтению



Комментарии к записи "Египет на перекрестке культур"

Посмотреть последние комментарии
  1. хороший пост, но много лишнего.

  2. да, всё верно написанно

Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля