ГлавнаяЭволюция жизни на ЗемлеЭволюция человека → Наука и сверхъестественное: объяснение и его враг

Наука и сверхъестественное: объяснение и его враг

5 Июнь 2011

Наука и сверхъестественное: объяснение и его врагИтак, мы знаем, что такое реальность, и знаем, как определить, реально что-либо или нет. Каждая глава этой книги посвящена одной конкретной детали реальности – солнцу, землетрясениям, радуге или разнообразию животного мира. Теперь я хочу обратиться к другому ключевому слову из названия книги – магии. Слово это непростое и имеет три основных значения, так что прежде всего я хотел бы обозначить различия между ними. Первое значение, по моему определению, "сверхъестественная магия", второе – "сценическая магия" и третье (мое любимое, его я и имел в виду, вынося слово в название книги) – "поэтическая магия".

Сверхъестественная магия встречается нам в мифах и сказках (в описании "чудес" тоже, но их мы отложим в сторону и вернемся к ним в последней главе). Это магия лампы Аладдина, колдовских заклинаний, сочинений братьев Гримм, Ганса Христиана Андерсена и Дж.-К. Роулинг. Это выдуманная магия, позволяющая ведьме обратить принца в лягушку или доброй фее, крестной Золушки, превратить тыкву в карету. Мы с нежностью вспоминаем эти истории из нашего детства, многие дарят подарки на Новый год, нарядившись Дедом Морозом, но хорошо известно, что подобная магия – выдумка и не действует в реальности.

Сценическая магия, напротив, существует на самом деле, и это бывает очень забавно. По крайней мере, что-то и вправду происходит, хотя публика уверена, что видит совсем другое. Мужчина – на сцене (почему-то обычно это мужчина, и я буду употреблять слово "он", но ты можешь заменять "он" на "она", если тебе угодно) обманом внушает нам мысль, что произошло нечто поразительное (оно даже может показаться сверхъестественным), хотя в реальности случилось нечто другое. Шелковые платки не превращаются в кроликов, а лягушка – в принца. На сцене демонстрируют трюк. Наши глаза обманывают нас, вернее, фокусник с большой ловкостью обманывает наши глаза. Судя по всему, он умело заговаривал нам зубы, чтобы отвлечь внимание от своих ловких рук.

Некоторые фокусники честно признаются зрителям, что всего лишь исполняют трюк. Я имею в виду, например, удивительного Джеймса Рэнди, Пенна и Теллера или Деррена Брауна. Но даже названные замечательные артисты обычно не говорят, как именно они исполнили трюк, – за это их исключили бы из Магического круга (клуба фокусников), – однако они всегда стараются объяснить публике, что никакой сверхъестественной магии нет. Другие предпочитают пореже упоминать про трюки, но и не преувеличивают свои способности – они просто позволяют зрителям радоваться чуду, происходящему на сцене, при этом не обманывая их. К сожалению, есть фокусники откровенно нечестные, заявляющие, будто обладают сверхъестественным или паранормальным даром. Иногда они утверждают, что одной лишь силой мысли сгибают металлические предметы и останавливают часы. Некоторые из этих бессовестных обманщиков (правильнее назвать их шарлатанами) получают внушительные гонорары от горнодобывающих или нефтяных компаний за свои "экстрасенсорные" способности, благодаря которым якобы находят подходящее место для бурения. Другие зарабатывают на чужом горе, уверяя, что умеют общаться с мертвыми. Это уже не веселое представление для развлечения публики, тут люди просто наживаются на человеческом невежестве и несчастье. По правде говоря, не все они обманщики. Кое-кто действительно верит в свою способность говорить с умершими.

Третье значение слова "магия" я использовал в названии книги – это магия поэтическая. Нас трогает до слез красивое музыкальное произведение, и тогда мы называем услышанное волшебным. Мы любуемся звездами темной безлунной ночью вдалеке от городских огней и, когда у нас захватывает дух от восторга, "восклицаем: "Это настоящее чудо!" Мы используем те же слова, когда описываем роскошный закат, горный пейзаж или радугу на фоне темного неба. В этом смысле магия означает нечто волнующее, головокружительное, то, что заставляет трепетать от восторга, позволяет острее ощущать жизнь. Я постараюсь показать вам, что реальность, детали реального мира, осознанные с помощью научных методов, – магические в третьем значении, поэтическом,, пробуждающем Жажду жизни.

Теперь я хочу вернуться к идее сверхъестественного и обсудить, почему она не способна по-настоящему объяснить нам происходящее вокруг и is нашей Вселенной. На самом деле, говоря о сверхъестественном происхождении чего-либо, мы ничего не объясняем, хуже того, отвергаем любую возможность объяснить это когда-либо. Почему я так думаю? Потому что все "сверхъестественное", по определению, находится за гранью нашего понимания. Оно лежит за пределами пауки и установившихся, надежных и проверенных научных методов, благодаря которым мы совершили такой скачок в знаниях за последние 400 лет. Назвать что-то сверхъестественным – все равно что сказать: "нам не понять", а скорее даже: "нам не понять, и пытаться не стоит".

Для науки характерен прямо противоположный подход. Наука живет благодаря своей неспособности (пока) все объяснить и использует ее в качестве стимула, чтобы продолжать задавать вопросы, создавать возможные модели и проверять их – так мы шаг за шагом приближаемся к истине. Если произойдет что-нибудь противоречащее современному пониманию реальности, ученые увидят в этом вызов нынешней модели, после чего откажутся от нее или хотя бы изменят. Путем подобных настроек и последующих тестов мы подбираемся все ближе и ближе к истине.

Что бы ты подумал о детективе, который зашел в тупик при расследовании убийства, но по своей лени не стал даже пробовать разгадать тайну и отнес события к разряду сверхъестественных? Вся история науки показывает, что для явлений, якобы вызванных сверхъестественными силами – богами (злыми или добрыми), демонами, ведьмами, духами, проклятиями и заклинаниями, позже находили естественную причину, проверяли, анализировали и убеждались в ее реальности.

Нет никаких оснований верить в сверхъестественное происхождение явлений, которым наука пока еще не нашла разумного объяснения, ведь в прошлом люди считали, что вулканы, землетрясения и болезни – дело рук злых богов.

Разумеется, никто не верит в то, что можно превратить лягушку в принца (или принца в лягушку? – никак не могу запомнить) либо тыкву в карету, но задумывались ли вы, почему это невозможно? Существует много объяснений, и вот мое любимое.

Лягушки и кареты – сложные штуки, со множеством деталей, которые нужно присоединить друг к другу определенным способом, в особом порядке, и его нельзя воссоздать случайно (или по мановению волшебной палочки). Вот что такое "сложный". Очень трудно сделать такую сложную вещь, как лягушка или карета. Чтобы создать карету, нужно правильно собрать детали. Необходимо обладать навыками плотника и прочих ремесленников. Кареты не возникают ненароком или оттого, что вы щелкнете пальцами и скажете "абракадабра".

У кареты есть своя структура со множеством компонентов и рабочих частей: колеса и оси, окна и двери, рессоры и мягкие сиденья. Было бы сравнительно легко превратить такое сложное изделие, как карета, во что-нибудь простое – например в пепел. Для этого фея-крестная обошлась бы огнеметом, встроенным в волшебную палочку. Все что угодно легко превратить в пепел. Но никому не удастся из кучи пепла (или из тыквы) сделать карету, потому что карета слишком сложна, и не только сложна, но и полезна – скажем, для путешествий.

Давай упростим задачу для феи-крестной и предположим, что она послала Золушку не за тыквой, а за всеми деталями, необходимыми для сборки кареты, упакованными в коробку, как сборная модель самолета. В коробке окажутся: сотни деревянных досок, стекла, металлические стержни и прутья, набивка и лоскуты кожи, к ним будут прилагаться гвозди, болты и банки с клеем. А теперь представь: вместо того чтобы прочитать инструкцию и соединить детали в определенной последовательности, фея засовывает их в мешок и встряхивает его. Какова вероятность правильного соединения частей друг с другом, чтобы получилась карета? Ответ: разумеется, нулевая. Основная причина – огромное количество возможных вариантов того, как можно собрать воедино перемешанные части и не получить при этом работающую карету или вообще что-либо работающее.

Если взять множество деталей и смешать их как попало, у них есть шанс соединиться во что-то полезное или для нас особенное. Но количество способов, которыми можно этого достичь, ничтожно: оно действительно очень мало в сравнении с вариантами, когда детали образуют всего лишь кучу мусора. Существуют миллионы вариантов перемешивания набора деталей, вариантов их превращения в… еще один набор деталей. Каждый раз после перемешивания мы получаем уникальную кучу мусора, какой никто никогда раньше не видел, но лишь малая часть из миллионов попыток приводит к чему-то полезному (что, например, отвезет тебя на бал) или хоть сколько-нибудь примечательному и запоминающемуся.

Иногда в наших силах подсчитать точное количество способов, которыми перемешается набор деталей, как в случае колоды карт, где каждая деталь – отдельная карта.

Представь, что сдающий тасует колоду и раздает ее на четверых, так что у каждого в итоге оказывается 13 карт. Я смотрю свои карты и замираю от удивления. У меня на руках 13 пик! Все пики.

Я слишком поражен, чтобы продолжать игру, и показываю свои карты остальным игрокам, зная, что они удивятся не меньше меня.

Но затем те игроки один за другим раскрывают карты – и с каждым разом удивление растет. У всех трех тоже "идеальная" раздача: у одного 13 червей, у другого 13 бубен и у последнего 13 треф.

Неужели это сверхъестественная магия? Пожалуй, такое объяснение первым придет нам в голову. Математики посчитали вероятность подобной замечательной раздачи, произошедшей абсолютно случайно. Она получилась невероятно малой: 1:53 644 737 765 488 792 839 237 440 000. Вряд ли я смогу прочесть вслух это число! Если бы вы сели играть в карты и играли триллион лет, один раз у вас выпала бы такая идеальная раздача. Но – ив этом суть – такая комбинация настолько же маловероятна, как и любая другая когда-либо происходившая! Вероятность любой раздачи 52 карт – 1:53 644 737 765 488 792 839 237 440 000, потому что это общее количество возможных вариантов. А все оттого, что мы не замечаем ничего особенного в большинстве игр – и они не производят впечатления чего-либо исключительного. Мы замечаем только хоть чем-нибудь примечательные случаи.

Принца можно превратить в миллиард разных предметов, если быть достаточно жестоким, чтобы составить из его "частей" миллиард случайных комбинаций. В большинстве своем эти комбинации будут выглядеть как каша – подобно тем миллиардам бессмысленных случайных карточных раздач. И лишь малая часть комбинаций случайно смешанных "деталей" принца соберется в узнаваемую, пусть и бесполезную, лягушку.

Принцы не превращаются в лягушек, а тыквы – в кареты, потому что лягушки и кареты – сложные объекты, чьи составные части могли бы принять форму куч мусора в бесчисленных вариантах. А еще мы знаем, и это факт, что все живое – люди, крокодилы, дрозды, деревья и даже брюссельская капуста – эволюционировало из других, обычно более простых, форм. А разве это не случайный процесс или магия? Нет! И еще раз нет! Мы имеем дело с достаточно распространенным заблуждением, так что я хочу прямо сейчас объяснить, почему все, что мы видим в реальной жизни, появилось не случайно и вовсе не в результате чего-либо "магического" (разве только в поэтическом смысле, когда что-либо переполняет нас восхищением и радостью).





Рекомендуем к прочтению



Здесь вы можете написать отзыв

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля